Глобальный ландшафт: мир после кризиса-2 

Глобальный ландшафт: мир после кризиса (продолжение, стр.2)

НЕКЛЕССА: Спасибо, Георгий. Я думаю, смысл вопроса Владимира заключался в том, насколько реально. То есть, вот, с одной стороны, бежать, а с другой стороны, действительно при этом передвигаться. Ну вот, ещё у нас есть вопросы. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Анастасия. Вот мне очень интересно услышать мнение ваших гостей. Какова, на их взгляд, национальная идея России, и почему же мы всегда догоняем, а не обгоняем. Очень обидно, согласитесь.

НЕКЛЕССА: Александр, вот вы как раз затронули тему, что не только экономические вопросы поднимались на этом глобальном стратегическом форуме. И, в общем, как бы в этом большой смысл, и что обсуждение экономики вне культурного контекста оказывается дефектным.

АГЕЕВ: Представьте карикатуру, где плетутся два уже утомлённых мужчины, и один спрашивает: "Когда же мы куда-нибудь дотащимся?" И отвечает: "Когда-нибудь куда-нибудь мы дотащимся". И вот для понимания национальной идеи, почему мы имеем такой рывковый тип развития – мы большие, прежде всего. Мы огромные по пространству, по замыслам, по амбициям, по своей охватности, и это проявляется во всём. Поэтому мы каждые примерно 240 лет отстаём ровно на один шаг в эволюции по тем самым циклам...

НЕКЛЕССА: Иногда вроде бы делали и какие-то прыжки в будущее.

АГЕЕВ: Когда мы отстаём, если другие страны рядом с нами прошли четыре шага, а мы три, то нам приходится их на пятый шаг догонять. И так было постоянно, в каждом веке это происходило. Потому что иначе нас сомнут, иначе у нас благосостояние всего населения будет совсем чудовищным и так далее. Нам приходится...

НЕКЛЕССА: То есть, мобилизационный алгоритм получается, прыжковой.

АГЕЕВ: Алгоритм заложен во всей нашей истории. И есть такая вещь, знаете, как только нас догонят до Москвы, скажем, например, или Наполеон, или Гитлер, то есть, пока нам не дали пинка...

НЕКЛЕССА: То есть, большая беда нужна?

АГЕЕВ: Большая беда нужна. Она нас: а) сплачивает; б) даёт какие-то очень мощные силы. И ещё здесь одну вещь, касательно, может быть, предыдущего вопроса Владимира. Здесь, конечно же, на уровне практических инвестиционных проектов нет противоречия. Никто здесь не выступает за то, чтобы совсем обескровить от высоких технологий наш газовый или нефтяной сектор. Конечно, нужны технологии.

Но, дело в том, что если у нас будет в основе экономики, в основе поступлений в бюджет, в основе пенсий, в конце концов, только доходы от нефти и газа, а нефть и газ закончится рано или поздно, и у нас не останется других источников для того, чтобы, условно говоря, были нормальные пенсии. Чтобы люди могли жить, могли воспитывать детей, могли образовываться и так далее. И эта беда надвигается стремительно на нас, вот в чём вопрос. Поэтому, если не будет шестого уклада, то не будет ничего, даже страны не будет.

НЕКЛЕССА: Ещё у нас тут звонки. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Владимир. Знаете, я по социальному положению в самом низу, как говорится. И вот что убивает. Нет уверенности. Самое то, что нас пугает – мы не чувствуем уверенности ни в глазах, ни в лицах наших руководителей. Это случилось ещё до кризиса. То есть, нет блеска, нет того энтузиазма в глазах министров. И, мне кажется, что об этом говорить надо, но надо где-то вот таким специалистам как вы, где-то собраться там, неделю...

НЕКЛЕССА: Ну вот, вроде собрались, неделю почти люди говорили.

СЛУШАТЕЛЬ: Месяц поговорить...

НЕКЛЕССА: И разошлись.

СЛУШАТЕЛЬ: Есть же методики, вот даже коммунистические можно использовать. Вот Путин говорит, что что-то разворуют, а почему нельзя посылать выпускников всяких академий, которые при правительстве, при президенте, с ним деньги... Вот, как раньше, 25-тысячники или что-то. Ведь главное сдвинуть с места, а то, что мы ничего не умеем – мы быстро можем научиться, потому что всё-таки по уровню знаний мы не хуже бразильцев.

НЕКЛЕССА: Вот сейчас спросим у наших уважаемых гостей. Пожалуйста, Дмитрий.

РЮРИКОВ: Вопрос очень хороший, правильный. Я хотел бы ответить на него следующим образом. Мы всё время говорим "глобализация, инновация, модернизация" и так далее, "планы 2020 года, 2015-го", и так далее. Много было различных национальных проектов, но как-то всё происходит с трудом, или вообще ничего не получается.

И я хотел бы сказать две вещи. В 2007 году к нам приезжал умнейший человек Европы Гельмут Шмидт. Он как раз выступал насчёт глобализации, и говорил, что не надо вообще преувеличивать значение и фетишизировать это. Надо иметь в виду, что всё остаётся на своих местах. Идёт купля и продажа, только быстрее, только удобнее, а всё примерно остаётся таким, как было всегда. То есть, содержание остаётся прежним и из этого надо исходить.

И второе. Вот то, о чём говорил мой друг, европейский бизнесмен. Пожалуй, это сводится к одному: должна быть воля к тому, чтобы что-то делать. Ну, воля вроде бы есть, что-то мы пытаемся провозгласить и запустить, но не получается. А почему? Мне кажется, опять-таки, потому что у нас нет главного, ради чего всё это делается и людской потенциал, огромный, замечательный людской потенциал простаивает не активизированным.   

НЕКЛЕССА: Прервёмся на краткий выпуск новостей и продолжим разговор. Напомню телефон прямого эфира: 730-73-70.

НЕКЛЕССА: У микрофона Александр Неклесса. Тема сегодняшней беседы: "Глобальный ландшафт: мир после кризиса". И мы достаточно активно обсуждаем стратегии поведения России в этом сложном и новом мире. Гости сегодня в студии: профессор Александр Иванович Агеев, профессор Георгий Геннадьевич Малинецкий, и чрезвычайный и полномочный посол Дмитрий Борисович Рюриков. К беседе можете присоединиться так же вы, господа радиослушатели – 730-73-70. Продолжаем разговор. Дмитрий, пожалуйста, вы хотите...

РЮРИКОВ: Да. И я хотел бы ещё отметить очень хороший вопрос и пожелание, что вот надо обсуждать, надо больше собираться умным людям. Ну, умные люди всё время обсуждают, всё время собираются, но пока прорыва не произошло. И, мне кажется, прорыва не произошло именно потому, что неясен вопрос ради чего трудится, ради чего все живут. И, если мы знаем, что одна точка зрения – это ради собственности...

НЕКЛЕССА: И, как вы сказали сегодня в передаче "как бороться за мир в одном отдельно взятом доке".

РЮРИКОВ: Да. И если исходить из того, что парадигма нашей цивилизации, экономики, всего, что угодно – это собственность, то... Но с этим как-то у нас не получается, не сходится. То другой путь, альтернатива – это, как принято говорить, духовность, дух и так далее. Но что это такое?

И вот на эту тему как раз выступал на форуме Георгий Геннадьевич Малинецкий, который попытался нарисовать, что это, как ради этого жить, работать, производить и так далее. Вот, может быть, он ответит и тогда всё будет в порядке.

НЕКЛЕССА: Георгий, что вы нарисовали, расскажите?

МАЛИНЕЦКИЙ: Вы знаете, я вернулся бы к предыдущему вопросу, который затронул Дмитрий, и позволил бы категорически не согласиться. Понимаете, не надо думать, что мы всегда отставали, не надо думать, что дело в том, что у наших министров не блестят глаза. Давайте мы встанем на точку зрения учёных, давайте поймём, почему 20 лет Россия топчется на одном месте, и ответим честно на этот вопрос.

Любая страна управляется элитами. Это, прежде всего, партийная элита и военная элита. В 91-м году, точнее раньше ещё, во время горбачёвщины, произошёл перехват власти, соответственно, произошла великая криминальная революция. И первая элита – криминальная, а вторая – бюрократическая элита, это элита госаппарата.

НЕКЛЕССА: Часть её.

МАЛИНЕЦКИЙ: Значительная её часть. Что же происходит сейчас? Сейчас, почему, собственно, мы смотрим, слушаем передачи, но что-то ничего не происходит? Как говорил Ходжа Насреддин: "Сколько ни говори "халва", а во рту сладко не станет". Курс на инновации Владимир Владимирович Путин объявил в 2001 году. В чём же дело?

А дело очень простое. Что такое "криминальная элита"? Не секрет, что сейчас объём взяток, получаемых и даваемых в России, превышает национальный бюджет. Ни одна развитая страна тут развиваться не может – это первое. То есть, на самом деле, первая важнейшая задача для того, чтобы мы двинулись вперёд – декриминализация страны.

Вторая важнейшая задача. Как говорил великий полководец Георгий Константинович Жуков: "Армией управляю я и младшие командиры, а остальные просто конкретизируют и передают мои указания". По данным администрации президента Российской Федерации, выполняется примерно 5% решений, принимаемых президентом. То есть, по существу... Ну, представьте себе, если человек работает на полставки – это немного. А если на одну двадцатую – это даже страшно. То есть, по существу, Россия оказалась остановлена. Более того, если мы посмотрим на экономику... Ну, фактически мы не строили заводов, не строили электростанций, то есть, и экономически мы оказались остановлены.

Поэтому естественный наш путь заключается в том, чтобы другие элиты взяли власть, тех же две элиты. Одна – элита, которая заявила о себе на форуме "Глобальные стратегии" – это элита модернизации. Это могут быть разные люди, начиная от студентов, предпринимателей, государственных деятелей. И вторая – элита, связанная с экспертами, с инженерами. "Элита знаний" я бы её назвал.

Значит, на каких основах это может быть построено? Давайте отдадим себе отчёт: мы никогда не будем жить так же богато, как США, поскольку мы находимся на севере, две трети территории России находятся в зоне вечной мерзлоты. Но возможности для самореализации у нас, может быть, несравненно выше, чем, скажем, в той цивилизации. Вспомним советское "здравствуй, страна героев, страна мечтателей, страна учёных". Поэтому, прежде всего, духовное выше материального, общее выше личного, справедливость выше закона, будущее важнее прошлого и настоящего.

НЕКЛЕССА: Руководствуясь выражением Жукова "я и младшие командиры", давайте обратимся к нашим слушателям. Говорите, вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Андрей. Я хотел вопрос задать вашим гостям. Вот, смотрите, мы ждём, когда мы будем лучше жить, мои родители тоже ждали этого.

НЕКЛЕССА: Да, это человеческое свойство.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Родители моих родителей тоже ждали, что наступит лучшая жизнь. Я сейчас вот смотрю на всё, что у нас происходит, и вижу, что с нашим правительством, и тем, которое сейчас, и которое было до этого и так далее, ну ничего у нас не получается в стране. Вот я просто подумал: может быть, нам присоединиться к какой-то стране, у которой налажено вот это, элиты другие? Вы же сами говорите, что нам нужна другая элита. Правильно? Ну, не будет умных людей у нас, понимаете?

НЕКЛЕССА: Да, это тема "а не затеять ли нам войну с Норвегией?"

АГЕЕВ: Великолепный вопрос. И он показывает, что действительно в разных регионах, в разных умах начинает копошиться идея "зачем Сибири Россия, не стать ли нам частью Норвегии, присоединиться к Аляске", и так далее. Я бы предложил два комментария.

Первое. Насколько мы в своих оценках беспощадны и точны. Не будем всё-таки, даже при понимании того, что творится, не будем клеветать на то, что у нас есть. Потому что при всех проблемах, при всех авариях, при всех катастрофах и терактах, организм, называемый Россия, выполняет худо-бедно свои функции жизнеобеспечения. Это нужно тоже чётко помнить. При всех ужасающе низких пенсиях, при диспропорциях, и так далее, мы живём в стране, которая является управляемой и жизнеспособной.

И вторая очень важная мысль. Так, как Андрей думали многие, кстати говоря, дворяне, когда войска Наполеона шли к Москве. Так думали многие жители Украины, Белоруссии и России, когда наступали первые немецко-фашистские войска, потому что они помнили коллективизацию, помнили репрессии и так далее. Они думали, что придут и наладят порядок, избавятся от большевичков. Но, как показали последующие события, только страна может суверенно своими собственными менеджерами и управленцами наводить порядок.

Сдаться кому-то – этот путь за тысячелетия нашей истории показался не совсем приемлемым.

НЕКЛЕССА: Спасибо, Александр. Ещё послушаем наших слушателей. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Журавлёв Валерий Николаевич. Я представляю, можно сказать, ВПК наш. И по роду своей деятельности частенько приходится бывать в различных вузах нашей страны, в том числе МТУ имени Баумана, которое я заканчивал в своё время. Кафедра ИУ-6, как она называется теперь – это электронно-вычислительные машины и системы. Так вот, я хочу сказать, что средний возраст преподавателей этой кафедры превышает 60 лет. Вы себе представляете это?

НЕКЛЕССА: Пенсионный возраст.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, пенсионный возраст. Просто молодёжь туда заманить не могут, зарплаты низкие. И я, в принципе, с вами согласен, денег на всех не хватит – это понятно. Но из этого же есть выход. Есть фирмы и люди, которые работают, устройства которых частенько попадают непосредственно на технику, которая используется нашими военными.

Раньше, при Союзе, была система оплаты построена следующим образом: если вы попали на эту технику, вам продолжают платить до тех пор, разработческой фирме именно, до тех пор, пока она используется. А теперь получается, что человек разработал устройство или прибор какой-то очень сложный, ему заплатили по ОКР и всё, до свидания.

НЕКЛЕССА: Спасибо, Валерий. Сейчас спросим наших специалистов. Пожалуйста, Георгий.

Читать далее »»»

стр.  1  2  3